e-mail пароль Напомните мне пароль  
 
Добавить объявление: Рыба, Транспорт, Разное

Сейчас ломают то, что мы строили 15 лет



Сейчас ломают то, что мы строили 15 лет
17.04.2019 Источник: fishnews.ru

С точки зрения общих интересов рыбной отрасли «крабовая реформа» – не лучший выход, поскольку нарушает стабильность работы рыбохозяйственного комплекса, считает президент Ассоциации рыбохозяйственных предприятий Приморья Георгий Мартынов. По его мнению, задачу можно успешно решать за счет расширения ресурсной базы и более рационального использования рыбных запасов.

КРАБОВЫЕ АУКЦИОНЫ НЕСУТ СУМБУР

– Георгий Геннадьевич, какова, по вашему мнению, вероятность, что вслед за крабами на аукционы выставят и квоты на другие ВБР? И каковы в этом случае будут последствия для отрасли?

– В этой проблеме я вижу в первую очередь нарушение системности работы рыбохозяйственного комплекса. Когда в начале 2000-х годов мы немного отошли от шока, вызванного хаосом 1990-х, рыбаки поняли, что работать без системы, без федерального законодательства, без четких правил игры дальше не получится. Строительство флота, инфраструктуры для отрасли требуют немалых финансовых вложений. Но прогнозировать прибыль без научной базы и системности работы, без ответственного управления рыбными запасами просто невозможно.

И мы начали эту систему создавать. Мы – это рыбопромышленные предприятия, отраслевая общественность, прибрежные субъекты Российской Федерации. Я тоже участвовал в этом. К 2004 году мы подготовили, возможно, не совсем совершенный Федеральный закон «О рыболовстве…», и он был принят. Причем рыбацкая общественность настаивала на этом больше всего. Мы сами понимали, что нам необходимы правила игры. По прошествии 15 лет мы убеждаемся, что были правы. Кстати, в 2004 году отрасль достигла своего исторического минимума, впервые за много десятилетий выловив менее 2,9 млн тонн водных биоресурсов. А ведь тогда еще с советских времен сохранялась серьезная производственная база: оставалось еще много флота и крупных предприятий. Но отсутствие системности и четких правил привело к таким плачевным результатам.

В 2004 году президент Российской Федерации Владимир Путин во Владивостоке провел совещание по развитию рыбохозяйственного комплекса. Был дан ряд президентских поручений, в соответствии с которыми и началась работа.

Закрепление квот за предприятиями сначала на 3 года, потом на 5 лет, а затем на 10 лет позволило провести огромнейшую работу по выстраиванию стройной системы управления отраслью. Это дало свои результаты. По итогам 2018 года общероссийский вылов превысил 5 млн тонн.

В октябре 2015 года состоялось заседание президиума Государственного совета по развитию рыбохозяйственного комплекса. В преддверии этого в Администрации Президента был создан оргкомитет по подготовке к этому мероприятию. Проделана колоссальная работа с привлечением науки, общественности, серьезного административного ресурса. В итоге появились новации по введению инвестиционных квот для строительства судов и предприятий береговой переработки, по повышению процента обязательного ежегодного освоения выделенных ресурсов, по возвращению к единому промысловому пространству и другие новшества.

В прошлом году в соответствии с планом, утвержденным на заседании президиума Госсовета, мы перезаключили договоры на квоты на ВБР на 15 лет. Это была гигантская кропотливая работа, мы перепроверили все договоры. В результате у рыбохозяйственных предприятий появилась уверенность в стабильной работе на длительный период.

Однако не прошло и полгода, как представители Федеральной антимонопольной службы говорят: ресурсы надо перераспределять на 3-5 лет через аукционы. Почему 3? Почему 5? Какие ресурсы: краба, моллюсков, рыбу? Абсолютно непонятно. Далее появляется законопроект о крабовых аукционах. То есть фактически систему, выстроенную за 15 лет, начали ломать.

На наш взгляд, идеологи проведения аукционов неглубоко изучили вопрос или вообще его не изучили…

Хочу привести цитату из доклада на президиуме Госсовета «О развитии рыбохозяйственного комплекса Российской Федерации» в октябре 2015 года: «Принцип реализации квот на аукционах привел в 2003-2004 годах к кризису рыбной отрасли. Отраслевая прибыль в 2001 году по сравнению с 2000 годом упала в девять раз – до 807 млн рублей. Дальше убытки только росли: в 2002 году – 5,2 млрд рублей, а в 2003 году – 18 млрд рублей. Кредиторская задолженность увеличилась с 37,7 млрд рублей в 1999 году до 70 млрд рублей в 2004 году, достигнув 82% стоимости произведенной продукции».

За период 2001-2003 годов в ходе аукционов было продано более 129 тыс. тонн квот на вылов крабов, однако это не дало импульса ни для развития отрасли, ни для обновления объектов инфраструктуры, ни для развития конкуренции. Значительная часть рыбохозяйственных организаций, приобретавших в тот период квоты на вылов крабов, оказались в состоянии банкротства или были поглощены кредиторами. При этом необходимость быстрого возврата затраченных на аукционы средств породила массовое браконьерство, в первую очередь в отношении наиболее валютоемкого и ликвидного камчатского краба, что серьезно подорвало его запасы.

Так, до введения аукционов ОДУ камчатского краба в 2000 году на Дальневосточном бассейне превышал 30 тыс. тонн. После первого года аукционов, в 2002 году этот показатель снизился до 13,7 тыс. тонн, в 2003 году – до 11,1 тыс. тонн, в 2004 году – до 5,2 тыс. тонн. В 2005 году промышленный лов камчатского краба в исключительной экономической зоне Охотского моря уже не велся вообще ввиду депрессивного состояния запасов этого биоресурса.

Похоже, что история повторяется.

А между тем ряд компаний уже начали строительство промысловых судов, в том числе и компания «Антей», входящая в нашу ассоциацию. В феврале прошлого года мы заложили киль одного судна, подписали соглашение на закладку второго, а 26 декабря 2018 года первое из судов под названием «Русь» уже спустили на воду. На этом проекте мы отладили готовую линейку для строительства десятков судов такого типа на заводе «Пелла», то есть на российских верфях.

Однако решение по крабовым квотам и неопределенная судьба квот по другим объектам водных биоресурсов внесли сумбур в отрасль. Никто не хочет рисковать и вкладываться в строительство новых судов в условиях такой нестабильности. Начатая работа может остановиться. А ведь были очень интересные проекты, в том числе и совместный с «Пеллой» по строительству флота в Приморье на Славянском судоремонтном заводе. Но пока не будет ясности по квотам, это несбыточная мечта.

Я считаю, что нельзя сворачивать с того курса, которым мы следуем. Нестабильность в отрасли наступила уже сейчас, и ничем хорошим для рыбаков она не закончится.

ЗА «НЕОДУЕМЫМИ» ОБЪЕКТАМИ – ОГРОМНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ

– Какие неиспользуемые источники пополнения ресурсной базы для рыбной отрасли вы видите?

– Огромный потенциал для развития отрасли представляют «неодуемые» объекты. В одном лишь Дальневосточном бассейне таких ресурсов у нас более 1 млн тонн. Причем среди них и креветка, и крабы, и водоросли, и рыбы, и моллюски.

Например, в подзоне Приморье наука рекомендует включить в категорию возможного вылова примерно 1,8 тыс. тонн углохвостой креветки. Но Росрыболовство по ней до сих пор не приняло решения, поэтому углохвостой креветки у нас нет ни в «одуемых», ни в «неодуемых» объектах. Выпала, вот вам и развитие конкуренции…

Еще один пример – тихоокеанский кальмар, которого в подзоне Приморье очень много. В прошлые годы, еще 5-10 лет назад, наука говорила, что в возможный вылов можно определить до 200 тыс. тонн кальмара. Это огромный ресурс, который пользуется устойчивым спросом на азиатском рынке. В России предпочитают командорского кальмара, а японцы, корейцы и китайцы любят наш, тихоокеанский. Сегодня в возможном вылове его порядка 90 тыс. тонн, из которых 30 тыс. мы отдаем по межправительственному соглашению, а остальные 60 тыс. тонн просто не осваиваются. Почему? По традиции. Нет техники и орудий лова, нет опыта. И таких объектов много.

– Как вы оцениваете состояние прибрежного промысла в Приморье? Он развивается или стагнирует?

– Его ведут немногие предприятия. Входящая в нашу ассоциацию компания «Акватехнологии» успешно занимается исключительно прибрежным рыболовством и исключительно в подзоне Приморье. Предприятие сумело найти разумный баланс между нетрадиционными для нашего рынка, но валютоемкими объектами (зарывающиеся моллюски) и рыбой. Валюта позволяет «Акватехнологиям» дотировать промысел не очень выгодных объектов и в совокупности достигать хороших экономических показателей.

Предприятия, не имеющие возможности добывать валютоемкие объекты, к сожалению, находятся в плачевном состоянии, некоторые – на стадии банкротства. Причин тому несколько. Ситуация с прибрежным рыболовством начала ухудшаться лет 20 назад с изменением закона о госгранице. Тогда рыбакам чересчур зарегулировали вопросы пересечения 12-мильной зоны. Это был серьезный административный барьер. Мы девять лет добивались изменения законодательства. А когда необходимые поправки были внесены, к сожалению, экономика предприятий, занимавшихся прибрежным промыслом в подзоне Приморье, была подорвана.

Еще один фактор заключается в более скудной по сравнению с Беринговым и Охотским морями ресурсной базе. У нас нет столько лососевых. Подзона Приморье хороша «одуемыми» объектами, такими как зарывающиеся моллюски, крабы, креветки. Но они не находятся в свободном доступе: их не так уж и много, можно легко подорвать запасы.

Следующий административный барьер – это нормы предельно допустимого содержания в водных биоресурсах различных веществ, а также гельминтов. К сожалению, нигде в мире нет настолько жестких санитарно-эпидемиологических правил в этом отношении, как в России. Они достались нам с советских времен. Ни одна лаборатория не даст разрешение на продажу парного минтая или терпуга. На камбалу, в зависимости от сезона, еще можно получить, а на минтай, терпуг – нет, потому что в них постоянно живут определенные виды паразитов.

Вместе с тем я считаю, что в последние годы мы проделали достаточно большую совместную работу с Федеральным агентством по рыболовству и администрацией Приморского края по выведению основных рыбных ресурсов подзоны Приморье из перечня объектов, на которые устанавливается общий допустимый улов. В квотируемых объектах промысла остались только минтай и треска. Все остальные – в свободном доступе.

Мы видим, какое пристальное внимание уделяет губернатор Приморского края Олег Кожемяко вопросам реализации рыбопродукции по доступным ценам на территории края. По его поручению сейчас уже проводится работа по формированию мер поддержки рыбохозяйственных предприятий из краевого и федерального бюджета. В том числе мы будем обсуждать и вопросы развития прибрежного рыболовства.

ГЛУБОКОВОДНЫЙ ПРОМЫСЕЛ ТОЖЕ СТРАДАЕТ

– Проблема чрезмерно жестких санитарных норм касается не только прибрежного лова?

– Да, вот еще один пример. В последнее время Росрыболовство совместно с Российской академией наук развивает программу глубоководного промысла, что позволит расширить ресурсную базу. Ведь на глубинах 1,5-2,5 тыс. метров мало кто работает. В нашей ассоциации есть предприятие, традиционно занимающееся глубоководным промыслом, – «РК “Восток-1”». В прошлом году они провели промысловую разведку и привезли во Владивосток новые объекты лова, в том числе рыбу морской монах, вспыльчивого окуня, один из видов промысловых акул. Однако после лабораторного анализа им предписали большинство из добытых объектов либо утилизировать, либо срочно вывезти за пределы РФ из-за превышения ПДК различных веществ (в основном ртути и мышьяка). Это касается и других глубоководных объектов промысла, например, крабов. Поэтому некоторые объекты промысла «Восток-1» отправляет исключительно на экспорт, на территории Российской Федерации они просто запрещены к продаже.

Понятно, что государство заботится о здоровье своих граждан. Но если сравнивать с мировой практикой, то впору задуматься о разумной либерализации. Я дважды ел рыбу морской монах, которую у нас запретили. Она мне очень понравилась, и со мной ничего не случилось. Надо отдать должное Росрыболовству: они понимают проблему чрезмерно жестких норм по ПДК, проводят совещания с участием ученых, Роспотребнадзора и других заинтересованных ведомств. Все вроде согласны, что надо смягчать правила, но дело с мертвой точки не сдвигается. Хотя мы этим вопросом занимаемся уже девять лет. Ситуацию усугубило еще и появление наднационального законодательства ЕАЭС как новой инстанции для согласования.

– А откуда в глубоководной рыбе ртуть и мышьяк?

– Это результат влияния природного фона.

ГЛАВНЫЙ ПРИОРИТЕТ – СТАБИЛЬНОСТЬ

– Как вы оцениваете реализацию программы инвестквот в Приморском крае? Требуются ли поправки и дополнения по сырьевой базе или по объектам инвестиций?

– Мы озвучивали свою позицию. После первого этапа программы инвестквот по строительству крупнотоннажного флота оставались некоторые нераспределенные ресурсы в виде долей квот минтая и сельди. Под эти ресурсы мы предложили включить в объекты инвестиций среднетоннажные суда. Можно было даже ввести ограничение по локализации строительства: только на верфях Дальнего Востока. К сожалению, наше предложение не было принято. Поэтому из членов нашей ассоциации в программу инвестквот вошел только «Доброфлот», который строит рыбоперерабатывающий комплекс.

– Какие приоритетные задачи на ближайшее время стоят перед ассоциацией?

– Прежде всего у отрасли должна быть определенная стратегия и стабильность. Это важно для всех предприятий в нашей ассоциации, которые очень различаются по своей специфике. Если сравнивать с другими рыбацкими объединениями, организованными, например, по объектам промысла или по орудиям лова, – то у их членов интересы более-менее схожи. А в нашу ассоциацию входят и портовые предприятия, и рыбопереработчики, и прибрежники, и те, кто специализируется на океаническом промысле, и высшее учебное заведение, и производители технологического оборудования, и ваш медиахолдинг Fishnews, то есть средства массовой информации. Нас объединяет территория – Приморский край, хотя есть и исключения: некоторые члены нашей ассоциации расположены в других регионах, уставом это не запрещено. Поэтому перед нами стоит непростая задача – найти стержень, объединяющий весь этот разноплановый бизнес-механизм. Сейчас на повестке главный вопрос – стабильность распределения ресурсов, нарушенная попытками ввести крабовые аукционы. Все понимают: нет никаких гарантий, что вслед за крабами не возьмутся и за другие объекты промысла.

Параллельно с этой проблемой мы занимаемся и комплексом других вопросов, актуальных для тех или иных членов нашей ассоциации. Например, с компанией «Технологическое оборудование» работаем над созданием механизма подготовки кадров для производства рыбоперерабатывающего оборудования. Предприятию нужны кадры не только тех специальностей, которые готовит Дальрыбвтуз, но и многих других. Например, в области металлопроката. С этой целью мы вошли в экспертный совет Временной комиссии Совета Федерации по развитию машиностроения для пищевой и перерабатывающей промышленности, где обозначили и наш сегмент.

На протяжении многих лет мы серьезно работаем с Росрыболовством по вопросам портовой инфраструктуры, ведь основные порты на Дальнем Востоке расположены именно в Приморском крае. Мы проделали большой путь, пока пришли к консенсусу относительно заключения договоров аренды объектов портовой инфраструктуры на 49 лет. В разных правительственных инстанциях мы обсуждали эти договоры, и мнения высказывались полярные, но в итоге удалось соблюсти баланс интересов. Правда, сейчас возникает новая проблема в связи с предстоящим акционированием ФГУП «Нацрыбресурс». Как это отразится на наших портах, не будут ли приватизированы гидротехнические сооружения? Мы внимательно следим за развитием ситуации.

Мы занимаемся вопросами, связанными с прибрежным промыслом. Например, столкнулись с проблемами в упрощенной доставке уловов. Изменилось законодательство, казалось, что будет лучше, а пограничники говорят: нет, мы это вот так читаем. Пришлось дойти до Генпрокуратуры и Росрыболовства, чтобы обобщить эту практику на местных примерах и включить решение проблемы в новые правила рыболовства для Дальневосточного бассейна.

Кстати, к самому проекту этих правил есть серьезные вопросы. Так, наша ассоциация обратила внимание, что из запрета ловушечного лова на Западной Камчатке забыли исключить промысел крабов. Только когда мы это заметили, все всполошились. Мы также обнаружили, что в правилах перепутаны понятия «размер ячеи» и «шаг ячеи» относительно сетных орудий лова, в результате чего размер ячеи бы удвоился и мы бы минтай вообще в нее не поймали.

Но, повторюсь, наш приоритет – стабильность в рыбной отрасли.

Андрей ДЕМЕНТЬЕВ

Поместить ссылку в: LiveJournal Facebook Twitter Google Bookmarks Google Reader MySpace Linked In Yahoo! Bookmarks ВКонтакте Мой мир на Мail.ru Одноклассники Яндекс.Закладки

Комментарии

Имя:
E-mail:
Комментарий: